Антон Агарков о зимней фотоэкспедиции по горному Алтаю.
Место событий: долина реки Чулышман, Республика Алтай
Время событий: январь 2011 года
Организаторы: Антон Агарков, Евгения Витюгова
Пожалуй, нет такого человека, который бы не слышал об овеянном легендами Алтае. Земля эта манит искателей и приключений, и душевного равновесия. Бывалые туристы любят Алтай за его многочисленные озёра, величественные горы и быстрые горные реки. Одна из них – могучий Чулышман. Именно в долину этой реки я отправился в поисках красивых пейзажей. Но если большинство путешественников воздают должное летней красоте Алтая, то я решил запечатлеть горные пейзажи этого края зимой.
Алтай встретил меня сурово: температура, которая весь декабрь держалась в пределах -10 градусов, к моему приезду упала до -40. Алтайцы, с которыми мне довелось поговорить за время заброски, удивлённо качали головами: «Ну вы даёте! Мы в такую погоду дома сидим… Что же вы зимой приехали? У нас ведь летом так красиво!» В первый вечер в промежуточной точке заброски, посёлке Акташ, термометр показывал -48. Похоже, долго ещё будут в этих местах вспоминать двух отчаянных путешественников.
Добраться до конечной точки назначения – туристической базы Кату-Ярык в долине Чулышмана оказалось не так-то просто. Из Барнаула до столицы Республики Алтай Горно-Алтайска ходят регулярные рейсовые автобусы, но я очень советую заранее уточнить их расписание: некоторые рейсы (например, ночные) могут просто отменить. Из Горно-Алтайска до посёлка Акташ можно добраться на рейсовом автобусе или на микроавтобусе частника. И если первый вариант можно хотя бы как-то спрогнозировать, то второй – чистой воды лотерея. Частник будет ждать, когда заполнится машина, и ожидание это может растянуться на час и даже на день. Дальше всё становится ещё сложнее: Акташ – это последнее село маршрута, расположенное на Чуйском тракте, и дальше дорога уходит от него в сторону. Выехать оттуда до села Усть-Улаган можно или договорившись с кем-нибудь из местных, или дождавшись рейсового автобуса. Общественный транспорт здесь ходит редко, а бывает, что и не каждый день. Я бы посоветовал отводить на заброску и выброску по два дня и всегда иметь несколько запасных вариантов: телефоны водителей-частников или много денег на оплату такси. Если вы любите путешествовать автостопом, то на Чуйском тракте вас, вполне вероятно, кто-нибудь подбросит. Но полагаться на такой способ заброски, особенно зимой, не стоит: в этом путешествии нам пришлось ждать больше двух часов, прежде чем проезжавший мимо водитель согласился подбросить двух туристов по трассе.
Целый день утомительной заброски позади, и я уже в небольшом зимнике Кату-Ярык на берегу Чулышмана. В темноте не было видно ни гор, ни покрытой льдом реки, но с бесконечного неба на меня смотрели тысячи непривычно ярких звёзд.
Чулышман берёт своё начало в высокогорном озере Джулукуль и впадает в Телецкое озеро: именно с этого ущелья начинается маршрут на его южный берег. Во всей долине есть несколько небольших сёл и одиноко стоящих хозяйств. Есть здесь и пара туристических баз: Кату-Ярык у самого перевала и расположенный чуть ниже по течению Чулышмана Эзен. Но, пожалуй, самым интересным местом в долине можно считать урочище Аккурум. Здесь в успокоившийся Чулышман впадает небольшая речка Карасу – «Чёрная вода», текущая на дне глубокого ущелья. Именно туда мы и решили отправиться в первый день путешествия.
Утром мы доехали до ущелья Карасу, без особой опаски перешли по толстому льду на другой берег Чулышмана и начали восхождение. По мере того, как мы взбирались всё выше и выше, перед нами раскрывалась панорама долины. Покрытая ледяным панцирем река, мрачные горы и сбившиеся кучкой у их подножий домишки и сарайчики села Ко, которые с высоты казались спичечными коробочками…
Меня удивило, насколько мало снега на склонах гор: сугробы были по щиколотку, не выше, и только в ложбинах между камнями снег лежал толстым слоем. Местные жители с ухмылкой отвечали: «Ветер. Утром верховой, вечером – низовой. Весь снег выдувает».
Я успел взобраться по крутому склону как раз вовремя, чтобы увидеть одно из самых великих таинств природы – рассвет в горах. Солнце начало медленно заполнять долину, раскрашивая белые скалы во все оттенки красного и жёлтого. Деревья на склонах гор вспыхивали ярко-красным, и казалось, что там, высоко, начался настоящий пожар. Но, как любое чудо, это состояние природы длилось лишь миг: свет ушел из долины, и до самого заката солнце подсвечивало только вершины скал. К сожалению, это одна из самых больших сложностей съёмки в долине: солнце озаряет саму реку только ранним утром, да и то не больше получаса. В остальное время остаётся ловить его отблески на скалах и ледяном покрове реки.
Тропа с небольшой площадки вела вверх по краю ущелья. В конце этой обрывистой дорожки меня ждал необычный геологический феномен – каменные грибы. Выглядят они под стать названию: высокие, иногда до десяти метров высотой столбы, на верхушке каждого из которых лежит по камню. Именно эта «шляпка» и защитила мягкую породу от ветра и осадков, которые веками истачивали её, придавая форму ножки.
«Грибы» постоянно разрушаются, так что, вполне возможно, наши внуки их уже не увидят. В 2003 году в этих местах случилось землетрясение, от которого с некоторых грибов попадали шляпки. Впрочем, в паре мест на крутых стенах ущелья я заметил не до конца сформировавшиеся ножки новых «грибов».
Познакомившись с чудесами урочища Аккурум, мы вернулись в уют туристической базы и решили на следующий день подняться на перевал Кату-Ярык, чтобы с его высоты осмотреть долину.
Утром мы собрались засветло и отправились покорять перевал. Долгое время в долину вела только конная тропа, а автомобильная дорога открылась только в 1989 году. Сейчас немногочисленные жители долины Чулышмана называют этот крутой серпантин не иначе как «Дорога жизни».
Дорога длиной три с половиной километра делает девять поворотов и поднимается на высоту восьми сотен метров. Для многих машин этот путь – проверка на прочность, не говоря уже о пешем путнике. Я уже было подготовился к долгому подъёму, как вдруг рядом с нами, прямо на середине подъёма, затормозил грузовик «Урал». «В кузове поедете? – спросил нас водитель. – Ну так полезайте!» Не прошло и десяти минут, как серпантин остался позади. Водитель Сергей махнул в сторону горного склона: «Мы сейчас вторую дорогу через перевал прокладываем. Меня вот за водой к реке отправили». Попрощавшись, мы пошли исследовать окрестности.
С высоты перевала было отлично видно, как Чулышман, зажатый между скальными стенами Улаганского плато и Чулышманского нагорья, бурлит на камнях и перекатах, не замерзая даже в сорокаградусный мороз. Ниже по течению хватка гор ослабевает, и река замедлятся, выходя на простор. Там ледяной панцирь покрыл Чулышман ровным слоем, и всё же тут и там в нём чернели коварные промоины.
На противоположной скале, прямо у зимовья, застыл причудливыми ледяными наростами водопад. Хозяин зимника Салават рассказал, что у этого водопада и названия своего нет. Правда, известный алтайский художник Чорос Гуркин изобразил его на одной из своих картин и назвал по имени перевала – Кату-Ярык. Так название и прижилось. А ещё в нескольких километрах выше по течению Чулышмана такой же ледяной колонной со скал спускался могучий водопад Куркуре, который по полноводности и красоте спорит с самим легендарным Учаром – крупнейшим каскадным водопадом Алтая.
Дождавшись заката и проводив последние отблески солнца на вершинах гор, мы отправились в обратный путь, к зимовью. По дороге мы прошли мимо рабочих, которые посыпали дорогу песком – путь через перевал должен работать вне зависимости от времени года и погоды.
Следующие дни мы исследовали долину реки. Пейзажи вниз по течению не отличались особым разнообразием: прочный толстый лёд, местами припорошенный снегом. Вода у каменистых берегов промерзает до самого дна и лопается. Пещеры таких трещин могут уходить глубоко в толщу льда или виться по поверхности причудливыми лентами и узорами. Кое-где попадались небольшие промоины, и вода намораживала на прибрежных камнях причудливые юбки и целые заросли кристаллов инея. Временами, ближе к открытой воде, можно было увидеть целые ледяные скульптуры – лабиринты колонн и застывшие волны.
Но если пройти по течению вверх, картина преобразуется до неузнаваемости. Ровный лёд очень скоро сменяется массивными торосами, и вот уже в сплошном ледяном панцире появляются первые крупные промоины. На перекатах вода не замерзает даже на тридцатиградусном морозе, и бурлящий поток выбрасывает в воздух мириады мелких брызг. Капли эти осаждаются на краях массивных ледяных плит изящной бахромой маленьких сосулек. Иногда куски льда откалываются где-то выше по течению, и тогда, утянутые под лёд, они гулко стучат по нему изнутри, заставляя вздрагивать и неуверенно посматривать под ноги. А иногда стремительные струи захлёстывают лёд и окрашиваются в насыщенный бирюзовый.
Но больше всего меня удивил небольшой, не длиннее полукилометра, участок реки со спокойной водой. На подёрнутой мелкой рябью поверхности реки можно было даже разглядеть отражения далёких гор и тёмных стволов деревьев.
За время многочасовых поисков пейзажей на морозе, переваливающем порой за сорок градусов, моя камера Nikon D700 и комплект объективов (AF-S Nikkor 24-70 f/2.8, AF-S Nikkor 14-24 f/2.8 и AF Nikkor 80-200 f/2.8) ни разу меня не подвели: вся механика и электроника работали как надо. Самое главное при съёмке на таком холоде – беречь аккумуляторы. У меня с собой было четыре аккумулятора, один из которых я носил в камере, а остальные – под несколькими слоями одежды во внутреннем кармане толстовки. Как только рабочий аккумулятор садился, я убирал его в тёплый карман отогреваться, а оттуда доставал другой, не замороженный.
За всё время съёмок в долине я только пару раз доставал широкоугольный объектив – для большинства съёмочных ситуаций хватало и штатного. Телеобъектив я тоже использовал редко, но для нескольких интересных кадров с высоты перевала и урочища Аккурум он мне пригодился.
Если вы захотите сделать фотографию с эффектом мягкой воды, то без штатива тут не обойтись: на фотографии поток начнёт размываться при сравнительно длинной выдержке – от 1/10 и длиннее. А чем больше будет выдержка, тем сильнее эффект – вплоть до такого, когда отдельные струи перестают быть различимы, и весь поток сливается в сплошную шёлковую ленту.
Градиентными фильтрами во время этой съёмки я почти не пользовался. Из-за того, что на снимке над линией горизонта постоянно возвышаются горы, эффект от применения подобного фильтра выглядел неряшливо. Вместо этого я предпочел сделать со штатива несколько снимков с разной выдержкой и потом в графическом редакторе собирал из трёх кадров один – с нормально проэкспонированными небом и землёй.
Пять съёмочных дней пролетели незаметно, пришло время прощаться с долиной реки Чулышман. Дорога через перевал вывела нас на Улаганское плато. Пейзажи вокруг начали резко меняться: пропали из виду скалы, а путь с обеих сторон обступили пушистые заснеженные ели. Внезапно дорога вырвалась из этого елового коридора и пошла по крутому склону. И вот тут я увидел совершенно другой Алтай. Пологие, поросшие седыми елями склоны каскадом сходились в неглубокие долины. На дне одной из них белело замёрзшее озеро. Мягкие хребты уходили куда-то вдаль, растворяясь в полуденной дымке. И только там, в туманной бесконечности, силуэтами виднелись далёкие горы. Я попросил остановить машину, вышел к самому обрыву и начал снимать пейзажи, раскинувшиеся у меня под ногами: белеющее пятно озера, заросшие склоны и редкие каменные курумы.
Напоследок Алтай показал мне другое своё обличье и дал хороший повод вернуться.
Текст и фото: Антон Агарков
