Четыре полярника и собака. Как наши люди жили на льдине ради науки

Арктика. Фото: Леонид Круглов
Арктика. Фото: Леонид Круглов

Первая дрейфующая научная станция "Северный полюс – 1" казалась чистой воды авантюрой. 1937 год, в СССР вторая пятилетка, несмотря на усилия, в стране нередко случается голод, а в крупных городах заработала машина Большого террора. И тем не менее прикладной науке дан зелёный свет, ведь за ней будущее. Арктика на тот момент была изучена слабо, а это естественная граница страны, это рыба, это Северный морской путь, это климатическая кухня мира. Возглавил экспедицию необразованный, но очень талантливый и находчивый Иван Папанин. Как это было, он расскажет вам с помощью мемуаров "Лёд и пламень".

В феврале 1936 года один из главных энтузиастов и организаторов советских арктических исследований Отто Шмидт на совещании в Кремле изложил план воздушной экспедиции на Северный полюс и основания станции в его районе. Ничего подобного в мире никто ещё не делал. Более того, Амундсен прямо говорил, что это невозможно. Но когда русских, а затем советских людей останавливало слово "невозможно"? Станция у Северного полюса утверждала приоритет СССР в исследовании и освоении Арктики. 

Дрейфующая станция "Северный полюс" ("Северный полюс – 1", СП-1) — первая в мире советская полярная научно-исследовательская дрейфующая станция. Экспедиция высадилась на лёд в нескольких километрах от Северного полюса 21 мая 1937 года, хотя официальное её открытие состоялось 6 июня, когда льдину покинули самолёты, которые доставили полярников и оборудование.

Состав: руководитель станции и повар Иван Папанин, метеоролог и геофизик Евгений Фёдоров, радист Эрнст Кренкель, гидробиолог и океанограф Пётр Ширшов.

Через девять месяцев дрейфа на юг СП вынесло в Гренландское море, льдина проплыла более 2000 км.

Ледокольные пароходы "Таймыр" и "Мурман" сняли четвёрку зимовщиков 19 февраля 1938 года за 70-й широтой, в нескольких десятках километров от берегов Гренландии. Папанинская четвёрка проработала 274 дня.

Готовили экспедицию не менее тщательно, чем спустя четверть века готовили космонавтов. Палатку для жилого лагеря строил московский завод "Каучук". Её каркас сделали из легко разбирающихся алюминиевых труб; стены — брезентовые, между ними проложили два слоя гагачьего пуха, пол — резиновый, надувной. Две радиостанции — основную и аварийную — специально создавали в Центральной радиолаборатории в Ленинграде. Нарты построил судостроительный завод, а еду заготавливал Институт инженеров общественного питания.

Иван Папанин о ветряке

"Без освещения на льдине — никуда. Электричество в первую очередь нужно Кренкелю. Радиосвязь — каждые три часа. <…> Как ни прикидывай, нужен ветряк. Ветряки неприхотливы, не страшен им мороз, редко ломаются. Но были они громоздки, тяжелы. Самый лёгкий — американский — весил 200 килограммов. Я прикинул: нам и 100 килограммов много, надо за счёт конструкции и за счёт материалов, даже из этих ста половину убрать. Приходилось хитрить. Пятьдесят — цифра подходящая, но у неё один минус — она круглая, а этого конструкторы почему-то не любят. Поехал я в Харьков и в Ленинград.

— Предельный вес ветряка 53 килограмма.

На меня посмотрели с сожалением — рехнулся, мол.

Всё-таки ленинградские умельцы поставили рекорд: создали ветряк весом в 54 килограмма по проекту харьковского конструктора инженера Пёрли".

expedition_north_pole_1.jpg

Руководитель и пилоты самолётов экспедиции Северный Полюс 1 (слева направо): И. Т. Спирин, М. И. Шевелёв, М. С. Бабушкин, О. Ю. Шмидт, М. В. Водопьянов, А. Д. Алексеев, В. С. Молоков. Фото: wikipedia.org
Руководитель и пилоты самолётов экспедиции Северный Полюс 1 (слева направо): И. Т. Спирин, М. И. Шевелёв, М. С. Бабушкин, О. Ю. Шмидт, М. В. Водопьянов, А. Д. Алексеев, В. С. Молоков. Фото: wikipedia.org

Иван Папанин о еде

"Институт нас порадовал: суп из кубиков наша четвёрка одобрила, как и сушёное мясо в порошке, кубики мясного концентрата, которые через пять минут превращались в шницель, экстракты, сухари, пропитанные мясным соусом, рисовые пудинги. Всё было навитаминизировано до предела. Но мы ахнули, когда узнали, что продовольствие весило 1300 килограммов. Эти килограммы вместили в себя много тонн мяса, 3 тонны овощей и тонны фруктов. Но специалисты с карандашом в руках быстро доказали нам, что это немного. Ведь готовилось все на полтора года на четверых здоровых мужчин!

…Как-то во время войны я зашёл к С.М. Будённому. На одном из столов в его кабинете лежали коробки.

— Узнаёшь? — спросил Семён Михайлович.

— Как не узнать, без малого год этими порошками питался.

— Решили, что они партизанам тоже пригодятся. Дали заказ промышленности.

Иван Папанин о сне в палатке

Само собой разумеется, палатка не отапливалась. Единственный источник тепла — десятилинейная керосиновая лампа. Это сразу заставило подумать, в чём же спать. Пробовали совсем не раздеваться, спать в верхней одежде — надоедает, на меховушку начинаешь смотреть как на шкуру, от которой нельзя избавиться. О.Ю. Шмидт предложил:

— Перед сном раздевайтесь до белья и только после этого — в спальный мешок.

Совет был, конечно, правильный, но приняли мы его без особого энтузиазма. Правда, так лучше спится, но утром… Едва подумаешь, что надо вылезать из мешка и надевать верхнюю одежду, которая за ночь приобретает минусовую температуру… Постепенно освоились, а привыкнуть не привыкли".

21 мая 1937 года самолёт АНТ-6-4М-34Р "Авиаарктика", пилотируемый Михаилом Водопьяновым, совершил посадку в районе Северного полюса. Так начиналась работа дрейфующей станции "Северный полюс – 1". Завоз грузов и подготовка лагеря продолжались до 6 июня. А затем четверо полярников остались одни.

dji-0539.jpg

Арктика. Фото: Леонид Круглов
Арктика. Фото: Леонид Круглов

Иван Папанин об условиях труда

"Льдина требовала непрерывного и напряжённого труда. В первые недели мы так уставали, что порой я не мог взять в руки карандаш, чтобы сделать очередную запись в дневнике.

Лебёдка стояла над лункой, пробитой во льду. Линь — металлический, достаточно прочный, чтобы выдержать свой собственный вес. Умножьте площадь сечения на длину линя, потом на удельный вес железа — 5,7 грамма на кубический сантиметр. И это всё надо опустить, да осторожно, чтобы не было рывков, иначе линь оборвётся. Потом — подъём. Тяжёлой атлетикой никто из нас не занимался. Когда я читаю, что такой-то спортсмен "за тренировку поднимает до двадцати тонн", то вспоминаю наши гидрологические станции. Мы ручки лебёдки крутили вдвоём — 15–20 минут кряду, без передышки. До крови сбивали руки, в глазах — чёрные круги, а ты крутишь, крутишь, крутишь, да ещё стараешься казаться бодрым.

Даже в лютый мороз было жарко. И так час, другой, третий. Думаешь, сейчас всё, последний метр, оказывается же, не вытащили и половины. Откладывать нельзя: проба должна быть именно с этой точки. От лунки идёшь — покачиваешься. А дела ждут: надо готовить обед, осматривать льдину, помогать Фёдорову".

Иван Папанин о находчивости

"6 июня Пётр Петрович измерил глубину океана — 4290 метров. Со дна он поднял ил — тонкий, зеленовато-серый. Снова открытие! Открытия следовали одно за другим. Пробирочек, колб у Петровича было много. Всё, вынутое им из воды, полагалось заспиртовывать. Но вот беда, запас спирта остался на острове Рудольфа. У нас оказался бочонок с коньяком. Кто перепутал — трудно сказать.

Чего не сделаешь во имя науки? Я обложился жестью, трубами, плоскогубцами, зажёг паяльную лампу и соорудил самогонный аппарат. На полюсе появился самогонщик, Петрович. Когда он брался за это тёмное дело, Кренкель уходил в радиорубку:

— Не могу смотреть на это кощунство.

Из двух литров коньяку получался литр спирта".

Папанин о сохранности продуктов

"Свежее мясо — это не просто продукт, это лекарство от цинги. Потому я о нём особенно пёкся. Оборудовал добротные ледники. Так же сберегал рыбу. И был в полной уверенности, что проблема решена. Но в день отлёта Шмидта, чтобы скрасить горечь расставания, сварил уху. Каждому отрезал по хорошему куску осетрины. За стол, занятый хлопотами, сел позже всех и подивился, что уха поглощается без энтузиазма, а рыба — тем более. Проглотив кусочек, виновато взглянул на друзей.

Как она могла испортиться? Ведь лежала под толстым слоем льда, замороженная? Я терялся в догадках. А ларчик открывался просто: белая ночь, солнце светило круглосуточно, ни на минуту не уходя на отдых. Солнечные лучи проникали через лёд. Мне стало грустно: если в такой пропорции будут возрастать запасы для Весёлого… но делать нечего. Я углубил ледники, прикрыл их брезентом, досками, фанерой. На какое-то время это помогло".

Папанин о псе Весёлом

"В тот день, когда мы ждали самолёт Чкалова, я решил угостить друзей на славу. Достал из "холодильника" поросёнка, разрезал его и для профилактики положил на ветер. Весёлый в мгновение ока лишил нас поросятины, нажрался так, что еле передвигал ноги. Суд приговорил его к голодному штрафу на трое суток. Урок не пошёл на пользу: через несколько дней Весёлый пробрался в "холодильник" и выкрал здоровый кусок сырого мяса, которым я особенно дорожил. Лишили пса свободы: пять дней он просидел на привязи, жалобно скулил. Мы диву давались, откуда у пса столько подхалимства. Обретя свободу, начал ко всем ласкаться. А до этого подчинялся во всём только мне: я же кормилец, а полярные лайки признают лишь того каюра, который их кормит".

Папанин о полярной ночи

"Люди на льдине собрались бывалые, полярной ночью нас было не удивить, если бы не "мелочь": зимовали мы раньше в деревянных домах с хорошими печами, под ногами была земля. И народу было побольше, и нагрузки на каждого поменьше. А тут, несмотря на тьму, океанские глубины надо исследовать, не мёрзнуть в палатке, не думать о бездне под ногами. Труднее станет вести и научные изыскания, и хозяйство. Потребуется больше горючего для освещения, стекла будут лопаться. Это "ночное хозяйство" я загодя привёл в порядок. Но души-то людские тоже надо к ночи готовить.

В конце ноября от луны остался только огрызок. На дворе тьма-тьмущая: в пятнадцати шагах уже ничего не видно. И ночами температура в палатке падает до четырех градусов мороза. В таких условиях сидеть, не двигаясь, у радиоаппарата тяжело. Поэтому Теодорыч с особой охотой выполнял обязанности ночного дежурного и аккуратно через каждые два часа выходил из палатки осматривать ледяное поле и базы: всё ли там в порядке? От лагеря до лебёдки на расстоянии одного километра мы протянули верёвку, чтобы в случае сильной пурги можно было двигаться, держась за неё и не рискуя заблудиться. Нам пришлось использовать все шёлковые верёвки, которые оказались на хозяйственном складе и базах. Это сооружение мы назвали троллейбусом".

Папанин о трёх медведях

"1 августа ночью, при свете незаходящего солнца Эрнст, дежуривший по лагерю, увлёкся работой и не обратил внимания на то, что Весёлый неистовствовал — лаял непрерывно. Пёс прямо надрывался, Кренкель — ноль внимания. Что-то всё же его заставило осмотреться, и тогда он закричал:

— Вставайте, пришли три медведя…

Мы трое спали. Вскочили, оделись быстрее, чем солдаты в казарме, а Эрнст с винтовкой — на улицу. От первого же выстрела медведи — от нас! Он ведь, медведь, только с виду неповоротлив; на самом же деле может бежать со скоростью до девяноста километров в час. Была то медведица с медвежатами. Весёлый, спущенный с привязи, догнал их, делал круги, лаял. Мы бежали следом, но куда там! Медведи скрылись из глаз.

В палатку мы вернулись раздосадованные. Столько мяса ушло — свежего, антицинготного, думал я про себя".

Иван Папанин об охоте

"3 августа я увидел лахтака — морского зайца. Ничего себе зайчик, туша пудов на двадцать. И снова, вместо того чтобы переживать радость нового открытия, подтверждающего жизнь в океане, я занялся охотой: мы с Петровичем спустили байдарку, пытались подстрелить нежданного гостя. Меня интересовали его мясо, жир. Петровича же, главным образом, содержимое желудка. Но лахтак нырнул, и больше мы его не видели. Зато заметили перевернувшуюся льдину, на ней было множество водорослей. Новое пополнение коллекций".

Иван Папанин о снежном "городке"

"2 сентября было минус двенадцать градусов: конец воде! Началось снежное строительство. Мы применили в "зодчестве" такой необычный материал, как мокрый снег. Оказалось, что мокрый снег, из которого мы делаем ледяные кирпичи, практичен и крепок.

Мы возвели роскошную, вместительную кухню. В ближайшие дни начнём утеплять жилую палатку — натянем на неё покрышки из гагачьего пуха. Потом мы соединим палатку с ледяной постройкой общей крышей и будем торжественно отмечать открытие зимнего сезона на станции "Северный полюс".

В начале сентября сутки за сутками тянулись почти сплошные сумерки, солнце ходило низко над горизонтом. От торосов падали длинные синие тени. Скоро — полярная ночь".

Иван Папанин об открытии подводных хребтов

"В один из сентябрьских дней, а именно 13-го числа, изрядно волновался Петрович, думая, не допустил ли он ошибку при измерении глубины. Прибор показал 3767 метров — тридцать две мили севернее было глубже на 526 метров. Океан "обмелел"? Это был первый признак существования подводного хребта, учёные позднее обследовали его".

Иван Папанин о тающем льде

"1 февраля мы легли спать не раздеваясь. Гул стоял за стенами палатки такой, словно работали моторы сотни тяжёлых самолётов… Мы с Теодорычем тихо разговаривали… Вскоре послышался странный скрип в самой палатке. Разбудили Женю и Ширшова.

— Надо одеваться, — сказал я им. — Под нами скрипит лёд…

— Зачем одеваться?! Это снег оседает, потому и скрипит, — возразил мне Женя.

Но Петрович быстро оделся и вышел из палатки с фонарём. Вернувшись, сообщил:

— Трещина проходит рядом с нами… Был он абсолютно спокоен.

Вышли из палатки. Действительно, в восьми метрах от нашего жилья виднелась узкая трещина.

Постояли мы несколько минут, осмотрелись кругом. Пурга не успокаивалась.

Вернулись домой. Кренкель сказал:

— Надо прежде всего попить чайку.

Обсудили план дальнейших действий. Ширшов снова отправился к трещине и вернулся с неприятным известием:

— Трещина разошлась на пять метров и проходит мимо склада.

Мы немедленно направились туда. Я пробил топором ледяную крышу, прыгнул внутрь и… очутился в воде: склад затопило. Надо было спасать имущество. Мы вытащили его из склада, отвезли на середину льдины и закрыли перкалем. Пошли вдоль трещины. Женя взял свой магнитный теодолит. Оказывается, трещина была не единственная. За дальней мачтой антенны мы увидели вторую трещину, ограничившую нас с востока. Под вой пурги наше ледяное поле, казавшееся таким прочным, расползалось на куски.

Трещина катастрофически быстро расширялась: наша метеорологическая будка оказалась уже на самом краю образовавшейся полыньи. На противоположном берегу, на другом обломке льдины, стоял указатель ветра. Он то приближался к нам, то снова отдалялся".

Размер льдины — 3 x 5 км, толщина — 3 м. Каждый месяц в Москву отправлялись отчёты о проделанной научной работе.

С конца января 1938 года льдина непрерывно уменьшалась, и вскоре полярникам пришлось послать радиограмму:

"В результате шестидневного шторма в 8 утра 1 февраля в районе станции поле разорвало трещинами от полкилометра до пяти. Находимся на обломке поля длиной 300, шириной 200 метров. Отрезаны две базы, также технический склад… Наметилась трещина под жилой палаткой. Будем переселяться в снежный дом. Координаты сообщу дополнительно сегодня; в случае обрыва связи просим не беспокоиться".

dji-0674.jpg

Арктика. Фото: Леонид Круглов
Арктика. Фото: Леонид Круглов

Иван Папанин об эвакуации со льдины

"12 февраля утром Теодорыч поднял всех криком:

— Огонь на горизонте!

Я не поверил, но всё же вылез из мешка. Дело в том, что такие "огни на горизонте" смущали нас уже раза три, и всегда оказывалось, что это близкие к горизонту звезды, случайно выглянувшие из-за облаков.

— Не могут же звёзды гореть полтора часа на одном месте! — убеждал меня Эрнст. — Я этот огонь давно уже вижу, но всё сомневался, не хотел будить… Посмотри, Дмитрич: по-моему, это прожектор "Таймыра"…

Мы вылезли из палатки и увидели на востоке огонёк. Женя навёл на него теодолит и подтвердил:

— Это не звезда!

На "Таймыре" — а это был он — будто почувствовали наше волнение и начали водить прожектором по горизонту.

Эрнст сообщил по радио на ледокольный пароход, что мы видим его огонь. Там наше сообщение вызвало ликование…

— У нас очень хороший корабль, очень крепкий, — говорил нам по радиотелефону капитан "Таймыра". — Я надеюсь подойти к вам поближе. До скорого свидания!…

Мы условились с "Таймыром", что вечером зажжём факел, а на корабле ответят нам прожектором".

vstrecha_uchastnikov_ekspedicii_severnyy_polyus-1_v_moskve.jpg

Москвичи встречают участников экспедиции Северный полюс-1. Фото: wikipedia.org/РИА Новости/Павел Трошкин
Москвичи встречают участников экспедиции Северный полюс-1. Фото: wikipedia.org/РИА Новости/Павел Трошкин

Результаты:

Научные результаты, полученные в уникальном дрейфе, были представлены Общему собранию АН СССР 6 марта 1938 года и получили высокую оценку специалистов. Всем участникам экспедиции были присвоены учёные степени докторов географических наук. Многие замеры глубин сделаны впервые, доказано, что в Северном Ледовитом океане есть подводные хребты.

За выдающийся подвиг в деле освоения Арктики всем четырём полярникам было присвоено звание Героя Советского Союза. Также это звание было присвоено лётчикам, доставившим экспедицию на Северный полюс.

Пять самолётов для экспедиции формально были взяты в аренду у правительства. По рассказу одного из пилотов, когда после окончания экспедиции обсуждался вопрос, что делать с оплатой самолётов, ему было сказано, что кинофильм "На Северном полюсе", снятый Марком Трояновским, принёс доход в валюте, несколько раз покрывающий все затраты на экспедицию.

С 1950 года дрейфующие станции стали регулярными. Их возглавляли такие легендарные полярники как Алексей Трёшников, Михаил Сомов, Артур Чилингаров.