Парадокс профессии: как охотоведы помогают сохранять животных

Юрий Дунишенко. Из личного архива
Юрий Дунишенко. Из личного архива

К концу ХХ века тигров осталось всего несколько десятков, им грозило полное вымирание. К счастью, в 90-х годах ситуацию удалось изменить — диких кошек спасли охотники-промысловики. Звучит парадоксально, но именно инженеры-охотоведы сумели остановить бесконтрольный отстрел редких хищников. Как это получилось и какую роль Охотнадзор играет в охране природы, РГО рассказал Юрий Дунишенко, охотовед с более чем полувековым стажем, в том числе более 30 лет проработавший старшим научным сотрудником Дальневосточного отделения ВНИИОЗ.

— Юрий Мифодьевич, в 2015 году вас наградили Почётной грамотой Президента России за вклад в сохранение амурского тигра. Как удалось остановить его истребление?

— 90-е — тяжёлое время. Тигров отстреливали, тушу целиком или частями продавали в Китай. Там этого хищника практически полностью используют для изготовления зелий и снадобий. Своих тигров в КНР тогда почти не осталось. Работу таможни в эти годы практически парализовало, идеальные условия для контрабанды из России.

np_bikin_1.jpg

Амурский тигр, Национальный парк "Бикин". Фото предоставлено Центром "Амурский тигр"
Амурский тигр, Национальный парк "Бикин". Фото предоставлено Центром "Амурский тигр"

Нашей группе удалось поднять проблему на мировом уровне, к спасению популяции подключились многие страны, что и помогло переломить ситуацию. Китай принял меры вплоть до смертной казни за убийство тигра. Мы же со своей стороны сделали всё, чтобы закрыть границы. Сейчас продать добытого тигра почти невозможно — найти китайца, готового рискнуть переправить товар, не получится.

А награда… Это результат нашего коллективного труда. У нас была хорошая команда, которая многое сделала.

— Теперь тигров больше не убивают?

— Либо по незнанию, либо по глупости. По тайге часто перемещается так называемая "русская крутизна", которая обзавелась оружием. Оружие мощное, скорострельное, правил для таких людей не существует. Такие теряют страх и творят что хотят. А тигры на свою беду часто используют для переходов дороги…

lazovka_s_tigrenkom_03.03.2020_-_4.jpg

Тигрица Лазовка с тигрёнком. Фото предоставлено Центром "Амурский тигр"
Тигрица Лазовка с тигрёнком. Фото предоставлено Центром "Амурский тигр"

Кроме того, не у каждого выдерживают нервы при встрече с хищником. Бывает, тигр делает броски как тут поймёшь, он пугает или летит по твою душу? Например, когда у самки тигрята, стоит подойти где-то метров на сто, и она уже начинает рыкать. Если движешься, делает вид, что бросается, потом отходит. Такая же ситуация бывает, если человек идёт в сторону добычи тигра: хищник сначала рычит, а потом делает ложные броски. Он не хочет убивать, у него есть добыча. Но неподготовленный человек со слабыми нервами либо побежит, чем спровоцирует собственную гибель, либо бабахнет, что, собственно, почти одно и то же. Если не наповал, а только ранит — верная смерть стрелку. Но стреляют! Как мне один охотник сказал в оправдание, "лучше пять лет в тюрьме, чем навсегда в чёрной рамке". Поэтому "хулиганистые" тигры постоянно отсеиваются: это беда — и для тигров, и для человека.

— А вы сами с тиграми часто встречались?

— Встречи были, но вспоминать их не слишком приятно. Как-то пришлось ночевать в дуплистом пне, оставшемся от огромной липы: проводил учёт копытных на солонце, а тигр по моим следам подошёл, обнюхал это "убежище" со всех сторон и лёг метрах в пяти. Я закурил, пустил дым в его сторону, чтобы прогнать, а он так рыкнул, что курить сразу расхотелось. Всю ночь пролежал. И что ему нужно было? Выковыривать меня зверь явно не собирался. Только под утро "снял осаду", отправился по своим делам. А я к зимовью. Кстати, пришёл быстрее, чем обычно.

kolesnikov_mihail_-_ohota_amurskogo_tigra_-_2018_-_403953.jpg

Охота амурского тигра. Фото: Михаил Колесников
Охота амурского тигра. Фото: Михаил Колесников

Однажды от опасного зверя ценой своей жизни спасла моя лаечка, Фейка. Она убежала за зверем, думал, как всегда, догонит меня или к зимовью вернётся. Утром отправился её искать, и на том месте, откуда повернул к зимовью, увидел следы тигра. Стал разбираться. Оказалось, что тигр подошёл к тропе, по которой я должен был пройти, и затаился за деревом в засаде. Долго стоял, следы протаяли. Но я развернулся, метров 50 до него не дошёл. А собачка услышала, что я повернул назад, и побежала вдогонку. Вот и получилось, что тигр убил её вместо меня. Причем ещё и с добычей в зубах по моему следу за мной пробежал.

Но вообще наши тигры более-менее миролюбивы, потому что они боятся человека. Охотники в своё время, когда была разрешена добыча тигров, этому их научили.

— В прессе часто обсуждаются всякие происшествия с участием тигров. Их в самом деле так много?

— Вопрос не в том, много ли, а в том, как гармонично сосуществовать. Это человек пришёл в дом тигра, а не наоборот. Мы его изучаем, он — нас. Популяция этих хищников и сейчас находится в опасности. Проблема не только в браконьерстве, тут целый комплекс причин. Кедровники почти вырублены, дорубаются дубняки — нечего есть копытным, их поголовье сокращается, а в итоге не хватает пищи тигру. Не говоря о том, что становится меньше территорий, пригодных для его обитания.

trier_igor_-_hozyain_taygi_-_2019_-_459146.jpg

Хозяин тайги. Фото: Игорь Триер
Хозяин тайги. Фото: Игорь Триер

— Несколько лет назад в Хабаровском крае была проблема с медведями — они начали выходить к людям. Это тоже связано с неразумными вырубками?

— Не только. Власти пошли на поводу у зоорадикалов и фактически запретили медвежью охоту на берлоге. В результате этих хищников развелась тьма. Они наносят огромный вред популяциям диких копытных животных. В Штатах специалисты подсчитали, что один медведь в среднем за весну съедает 34 новорождённых лосёнка. Не думаю, что у нас меньше. Это серьёзный, совершенно непредсказуемый хищник, гораздо опасней тигра.

Может показаться странным, но когда на вид перестают охотиться, популяция становится не больше, а меньше. Сначала численность животных резко увеличивается, а потом истощаются кормовые ресурсы, еды не хватает. Из-за того что приходится жить в тесноте, гораздо быстрее распространяются болезни. Так нарушение веками устоявшегося баланса приводит к обратному эффекту. Примеров множество: ондатра, норка, колонок и прочие даже "массовые" виды. В природе всё взаимосвязано, и человек в этой системе был важным звеном начиная с каменного века. Наш вид играет важную роль в сохранении баланса. Если грамотно проектировать добычу животных, этот ресурс можно использовать практически бесконечно.

Фрагмент из книги Юрия Дунишенко "Последний переход"

"Повезло" однажды и Надыге — он ходил за зверем со старенькой, расстрелянной трёхлинейкой, пули из которой летели куда попало. Поэтому старый охотник, собираясь на охоту, "лечил" свою пушку, которую любил больше Симы. Ремонт заключался в том, что дед протягивал ствол крутым раствором соли, отчего за ночь там нарастала бахрома ржавчины. Поутру Надыга заглядывал в ствол, удовлетворённо хмыкал, и, закинув "ствол" на плечо, отправлялся "за мясом". К зверю подходил близко, для надёжного выстрела, потому что в цель летела, протиснувшись через ржавчину, только пуля первого выстрела. Больше палить было бесполезно — и на пять шагов попасть было практически невозможно.

Вот, из этой самой винтовки и бабахнул промысловик в здоровенную свинью, но пуля не обездвижила её на месте. Зверь бросился на охотника, сбил его с ног, отчего оружие улетело в снег, и стал поддавать своим рылом, которым и каменные глыбы переворачивает, рвать деда зубами. Прокатил так, словно чурку, метров двадцать по склону, и неизвестно, чем бы дело закончилось, если бы не обессилел от раны и не издох. Но и без того промысловику крепко досталось — неделю штопал свою и без того латанную суконную одёжку, да смазывал синяки кабаньей желчью, а раны — пихтовой живицей.

— Думал, к верхним людям укатит свиная морда! Хорошо, не секач, на талу бы порезал… — подвёл охотник итог через неделю и вновь любовно смазал свою "фузею" солёным раствором. — Обещал пять туш в промхоз сдать!

— А как нужно поддерживать баланс?

— Представьте себе сельское хозяйство, где держат какое-то поголовье скота. Чтобы процветать, фермер должен точно рассчитать, сколько телят у него появится и сколько можно забить. Та же ситуация с дикими животными. Прежде чем дать разрешение на добычу каких-то видов, инженеры-охотоведы планируют, в каких пределах можно отстреливать животных. Стоит выйти за рамки нормы — всё, получай ущерб. И если в лесу становится слишком много безответственных людей с ружьями, дело может дойти до естественной катастрофы. Сейчас мы уже от неё недалеки: у нас страшно низкая численность диких копытных животных.

Лично я уже практически не охочусь, я — человек с промысловым уклоном, убеждён, что вся продукция, которая добывается в лесу, должна использоваться. А пострелять просто, чтобы убить зверя, — это не охота, это убийство.

zametnya_vyacheslav_-_v_ohotnichih_ugodyah_gornostaya._-_respublika_altay_gornyy_altay_-_2020_-_508318.jpg

В охотничьих угодьях горностая. Фото: Вячеслав Заметня
В охотничьих угодьях горностая. Фото: Вячеслав Заметня

— Почему вы решили стать инженером-охотоведом?

— Я с детства занимался охотой, это же состязание с диким зверем, азарт… Вначале я про профессию охотоведа не слышал, после демобилизации решил стать биохимиком. Поступил в иркутский госуниверситет на биолого-почвенный факультет, где обещали открыть биохимическое отделение. А Иркутск — центр охотоведения, там и узнал про эту специальность.  

Когда уходил из университета, декан сказал: "Если через пару месяцев вернёшься — приму назад. Не вернешься — со временем пожалеешь, что ушёл". Но, вот, прожил жизнь и не пожалел. Исходил-изъездил половину лесов страны, а что удалось при этом собрать, можно прочитать в публикациях — их более 250, в том числе книжки. Думаю, что и для человечьего общества что-то полезное сделал.

Фрагмент из книги Юрия Дунишенко "Если вас попутал леший"

Умный в гору не пойдёт. Горы — очень важный ориентир, да вот беда: они так похожи одна на другую! Но это, опять же, на первый взгляд. Важно запоминать не те, по которым пролегает путь, а далёкие, видные отовсюду.

В горах люди плутают ничуть не реже, чем на равнине. Особенно когда идут по осевому хребту, от которого отходят отроги. Очень часто бывает так, что с одной горы берут начало несколько ручьев, бегущих вроде бы в одном направлении (скажем, на юг), а потом резко расходящихся (к примеру, на восток и на запад). И для того, чтобы ошибиться, здесь бывает достаточно сделать всего несколько неверных шагов. Свалишься не в тот распадок, думая: "ещё чуть-чуть — и будет знакомое место". Но когда распадок выводит к реке, с ужасом убеждаешься, что это совершенно другая река и течёт она совсем не туда, куда нужно. Гора осталась далеко позади, день на исходе, впереди — неизвестность.

Мы с товарищем однажды ночью таким образом "спрямили" дорогу к зимовью, которое было буквально под горой, и за пару часов оказались от него в 27 километрах…

Получается так потому, что истоки ключей часто заходят один за другой, и если вершины гор покрыты густым лесом, который не даёт возможности ориентироваться, нужно быть предельно осторожным. Не уверен — не спускайся под гору, подъёмы забирают так много сил! А если всё же спустился и обнаружил ошибку — лучше поднимись по своему следу и исправь её сразу, иначе придётся покорять не одну вершину.

— А чем работа в охотоустроительной экспедиции отличается от работы охотника?

— Охотник просто добывает зверей. Ему дают участок и ставят задачу, сколько он должен принести пушнины, мяса и пр. Раньше этим ведало государство: охотнику выдавали наряд-задание, которое он выполнял и получал оплату по результатам. А охотоустроительная экспедиция — это организация, которая занималась проектированием охотничьих хозяйств. Там работали инженеры многих специальностей, не только охотоведы. Полевой партии давали район или группу районов, в задачу входило выявление ресурсов и составление проекта их использования. В то время в глубинке страны создавали десятки промысловых хозяйств.

mezhin_sergey_-_taezhnyy_glaz_-_krasnoyarskiy_kray_-_2020_-_515804.jpg

Таёжный глаз, Красноярский край. Фото: Сергей Межин
Таёжный глаз, Красноярский край. Фото: Сергей Межин

Охотничье хозяйство — выгоднее, чем животноводство: за дикими зверями не надо присматривать, строить им загоны, заготавливать корма, они живут сами по себе. Причём дают продукцию с территорий, где иным способом получить что-то полезное не представляется возможным. А успех существования этой отрасли "когда-то народного" хозяйства обеспечивают биологи-охотоведы, инженеры охотничьего хозяйства. Это работа тонкая. В их задачи входит учёт диких животных, отслеживание изменений их численности, планирование добычи, распределение людей по территориям и так далее, включая борьбу с браконьерством.

— Если сейчас охотятся "случайные люди с ружьями", куда же делись профессиональные охотники?

— Никуда они не делись, как промышляли, так и промышляют. Это их профессия и жизнь. Но их всё меньше становится. Раньше они числились в штате промысловых хозяйств, со всем пакетом социальной защищённости. Сейчас люди, которые занимались промыслом, перешли в категорию безработных. В этом статусе и продолжают осваивать ресурсы, которые кроме них освоить в тайге никто не в состоянии, но теперь совершенно не защищены. Никто не оплачивает им больничные листы, не считает стаж работы, не даёт отпускных. Добычу реализуют посредники, которым и  достаётся основной "гешефт", а добытчики с трудом сводят концы с концами. Это одна из основных причин миграции людей из Сибири и Дальнего Востока. С последнего уехало почти 30% населения. Умирают населённые пункты, остаются бесхозными не только ресурсы охотничьих животных — не используются огромные массивы "дикоросов", которые ранее поставлялись "к народному столу". И всё это не просто приличные деньги: не будет людей, не будет и нашего Дальнего Востока.

murzahanov_artur_-_ba_kakie_lyudi_-_2017_-_364448.jpg

Соболь. Фото: Артур Мурзаханов
Соболь. Фото: Артур Мурзаханов

— За рубежом ситуация другая?

— Система охотничьего хозяйства в Советском Союзе была лучше, чем в Штатах. Сейчас всё изменилось. У нас, в лесной, промысловой стране их осталось не больше 4 млн. В Америке охотничье хозяйство даёт до 90 млрд долларов дохода, там около 20 млн охотников и есть чему поучиться.

То, что у нас считают стукачеством, там — ответственная гражданская позиция, о любых нарушениях сразу сообщают. В Америке действует система, которая обеспечивает охотничьему хозяйству рентабельность. Существуют небольшие налоги на товары, которые приобретают охотники, рыбаки и туристы; эти налоги поступают в определённый фонд. Допустим, охотничье хозяйство заработало 100 тыс. долларов, и этой суммы для существования недостаточно. Но на каждый заработанный доллар оно получает по три доллара из фонда. При этом государству не надо вкладывать деньги в развитие хозяйств, а они живут безбедно, всё необходимое для этого есть — прекрасная база и техника, не говоря о социальной защищённости охотничьих инспекторов на уровне служащих полиции.

dsc_0480.jpg

Юрий Дунишенко. Фото из личного архива
Юрий Дунишенко. Фото из личного архива

В России хорошо, если найдётся два-три десятка хозяйств, где егеря действительно занимаются охраной угодий, — у них нет на это ни денег, ни возможностей, ни техники. На Дальнем Востоке сейчас нищета. Зарплата у егеря мизерная, социальная защищённость ниже некуда, привилегий — никаких. Часто теперь в егеря идёт народ случайный, браконьерствуют, чтобы выжить. А в той же Америке инспектору нарушить закон и в голову не придёт — ему есть что терять. Попадётся — лишается всех льгот, повышенной пенсии и так далее.

— Ваша книга о выживании в тайге — тоже результат наблюдений?

— Да, одного оружия для этого мало. Я за свою жизнь разные случаи видел — и гибли товарищи, и терялись… Вот, взял, да и написал книжку — она называется "Если вас попутал леший". Как-то мы работали группой, отъехали на вездеходе 8 километров от палатки. Вскоре одному из коллег понадобилось вернуться, он и отправился назад. Но когда мы пришли в палатку, товарища не обнаружили. Нашли вертолётом на третий день в сорока километрах: босого, ноги в струпьях, на грани гибели. Он и сам объяснить не смог, как заблудился, когда есть след вездехода, ясное солнце и огромная гора над палаткой, видная за сто вёрст. Зачем пересёк огромную марь и ушёл бог весть куда? Пояснил лишь, что ориентировался на крик петухов — думал, там деревня. И ведь карту видел — на две сотни вёрст ни одного населённого пункта, какие петухи?

dsc_1298.jpg

Книги Юрия Дунишенко. Фото из личного архива
Книги Юрия Дунишенко. Фото из личного архива

— А сборник охотничьих рассказов "Последний переход" как появился, когда у вас возникло желание писать литературные произведения?

— Наверное, не только охотоведом родился — журналистом тоже. Во всяком случае, нравится писать. Да, в общем-то, полагаю, что от литературы для людей пользы не меньше, чем от научных публикаций. Я ведь ничего не придумываю, кто-то, может быть, и урок извлечёт, попадая в похожую ситуацию. Что касается "Последнего перехода", то этой книжке просто повезло. Издательство не могло найти денег на её публикацию и отправило рукопись на какой-то литературный конкурс, который эта книжка и выиграла. Сейчас вот опять рассказов набралось на целый сборник, может быть, опять повезёт…

Фрагмент из рассказа Юрия Дунишенко "Айка и Фея"

Айка была с достоинством. Несмотря на излишние ласки, не крутила хвостом каждому встречному — хвост лишь чуть вздрагивал при виде знакомого лица, да глаза искрились улыбкой.

Тайгу она освоила быстро. Так же, как и имена друзей, запомнила названия всех зверей, причём уроки проходили по ходу дела. Сунула носом в след и услышала: "Это, Айка, изюбрь, знакомься". Или белка, соболь и так далее. И вскоре соболей, да и любую пушнину, она научилась находить даже в рюкзаках! Как-то на базе одного из хозяйств за рюмкой чая собралась компания охотников. Обсуждались результаты дня, разговор шёл о собаках. Айка была всеобщей любимицей, и над ней подтрунивали, предлагая найти то одно, то другое. Соболь в этих местах не встречался, и один из охотников для посрамления её способностей в шутку приказал ей: "Ищи соболя!" Собака прошлась по базе, принюхалась и уверенно направилась к одному из рюкзаков, висевших на спинках кроватей. Хозяин испуганно попытался отвлечь её внимание, но это не удалось, Айка упорно лезла к рюкзаку, хватала его зубами и повизгивала.

— Ради бога, не отдавай её в охотинспекцию! — взмолился владелец и вытряхнул из рюкзака... соболя.

Оказалось, что зверёк случайно попал в капкан, поставленный на колонка, и охотник боялся — разрешения на добычу у него не было.

Беседовала Ольга Ладыгина